Повесть о Настоящем коте

Спецификой текущей работы навеяло.

Дело в том, что, как я уже писала, коты наши ненастоящие. Настоящий кот никогда не смотрит хозяину в глаза долго, проникновенно и сочувственно. Настоящий кот не приходит просить прощения. И даже мелкие пакости типа утопленной на антресолях старой мясорубки не позволяют зачислить наших котов в настоящих.

Но когда-то у меня был настоящий кот. Некоторые тут его даже помнят. Звали его Руслан, и был он само совершенство. В прямом смысле. Он действительно был абсолютно безупречен, идеален до последней ангорской шерстинки, до кончиков белоснежных ресниц. Даже беспородное черное пятнышко между ушами было идеальным. И он это знал. Он не воображал о себе много - ему не было нужды воображать.

Он был аристократ, а мы все - смерды. У него был собственный кодекс чести и этикет. Например, он всегда выходил встречать гостей. С торжественно-снисходительным видом. Требовал себе отдельного стула за столом, сидел со всеми. Презрительно косился из-под ресниц. Некоторые мои друзья до сих пор вздрагивают, вспоминая этот взгляд.

Он не терпел есть в одиночестве. Несколько раз в день кто-нибудь из нас обнаруживал, что встал и покорно идет на кухню следом за котом, хотя имел совсем другие планы. Когда он подходил и смотрел в глаза, не подчиниться было невозможно. Бабушка - моя девяностолетняя бабушка, ненавидевшая животных и вообще весь свет - вставала на колени и кормила котика сухим кормом с руки, умильно сюсюкая. Он никогда не обжирался, даже если перепадала вырезка (он требовал порубить ее на мелкие кусочки) - половину оставлял на потом.

Он любил, чтобы его гладили - но никогда не просил об этом. Он позволял.

И еще он грыз нас. Не со злости - а так, для порядка. Видимо, считал, что смердов необходимо временами пороть. Тяжело вздыхал, для начала слегка покусывал руку или ногу, но быстро входил в раж и нападал уже всерьез. Когда он готовился к прыжку, становилось по-настоящему страшно. Именно поэтому я не боюсь собак и даже не морщусь, когда на меня шипит Арту-толстокот. Я видела, как атакует Хищник, молча, сосредоточенно и абсолютно равнодушно, без капли злости. После этого меня трудно напугать.

Он во многом считал себя человеком, в детстве даже пытался ходить на задних лапах, подолгу стоял тушканчиком. Иногда, когда он сидел с нами за столом, бабушка ставила перед ним тарелку и делилась едой. Тогда Руслан пытался взять нож и вилку от ближайшего прибора. Лапой. Они падали, он переходил к ложке, ронял и ее, и только тогда с тяжелым вздохом принимался есть... руками. То есть лапами. Макал и облизывал. Спал он всегда в постели - приходил к кому-нибудь из нас, ложился так, чтобы голова была на подушке и требовал укрыть его одеялом по шею. Он говорил с человеческими интонациями. Только к старости он стал вести себя более или менее по-кошачьи. И может быть, попытки прямохождения сыграли роковую роль - сгубили его, если веты не ошиблись, грыжи в позвоночнике.

По молодости он успел погулять на даче. Окрестные коты и кошки сначала вообще не приняли его всерьез - что-то белое и пушистое, фи. Он выделил себе участок километров в пять радиусом. И сражался за него. Сильно улучшил породу в окрестностях, засыпал луга белым пухом и обрел боевой надрыв на ухе. На следующий год приехал уже не мужчиной, но пыла не потерял - очень наглядно объяснял всем конкурентам, кто тут хоязин, а кошкам - кого тут следует любить и уважать. Каждую ночь возвращался спать домой. В постель.

Он видел отражения в зеркалах и полированных поверхностях и умел использовать их, чтобы следить из-за угла. А говорят, кошки отражений не видят. 

Он позволял быть рядом. Такая у него была любовь.