Тошка и путешествия

На выезде Тошка бывает исключительно в двух ипостасях - невыносима и невыразимо прекрасна.

Невыносима она для меня в роли потребителя мирских утех. Потому что я не поборник воздержания, но, черт возьми, то вредно, а это чепуха, а на пятое-десятое у нас не хватит времени, сил и денег. И нет для меня ничего тошнотворнее, чем работать шлагбаумом. Выматывает.

Но довольно часто она резко переключается на блага духовные - на красоты природы, к примеру. И тут мне остается только подбирать сопли радости.

В Хельсинки я познакомила ее с балтийским гранитным щитом, который люблю безумно. Когда кораблик вез нас в зоопарк, показала мелкие каменные островки. Пришлось объяснять, что это не сверху камни навалены, а наоборот, торчит наружу то, что в других местах присыпано землей или закатано в асфальт. Не прочувствовала. Тогда я перешла на метафоры: это мол, твердь планеты нашей, ну, как бы кости ее. После этого Тошка в зоопарке пугала руссо туристо воплями: "Мама, можно я на костях попрыгаю?" и "Эти козлы забрали себе лучшие кости!" Скакать по обкатанным ледником камням ей понравилось больше, чем смотреть на зверье. Последние полчаса перед обратным корабликом мы просидели на камнях - я сначала курила в отведенном месте, потом спустилась к Тошке, которая резвилась на мысу у самой воды.
- Мама, ты проходи, садись... Мне здесь хорошо: тут море, тут волны плещут. Здесь мой угрюмый дом.

Да, заради одного этого стоило ехать.

Кстати, это очень типично для Тошки: когда она обнаруживает в окружающем мире нечто прекрасное, то норовит преподнести это с видом гостеприимной хозяйки. Хороший подход.
Устроили мы с ней в сентябре пикник в Павловске, на берегу Славянки. Когда немного отошли после прогулки, поняли, что к виду на храм Дружбы прилагаются отголоски чудесного пения, доносящегося от него. В совокупности ощущения получались почти эйфорическими.
- Наслаждайся, мама, - сказала Тошка.